Милан Эрцеган: я прожил счастливую жизнь, я не имею никаких обид на прошлое

11 января в Белграде (Сербия) на 95-м году жизни скончался один из самых авторитетных деятелей мирового спортивного движения Милан Эрцеган, в 1972-2002 годах возглавлявший Международную федерацию борьбы (FILA). Главный редактор Агентства спортивной информации «Весь спорт» Андрей Митьков общался с Миланом Эрцеганом (на фото Сергея Киврина) в 2005 году, во время чемпионата мира по борьбе в Будапеште (Венгрия). Записанное тогда интервью было опубликовано весной 2006 года в журнале «ЧемпионКлуб». Сегодня, отдавая дань великому руководителю, мы публикуем интервью пятилетней давности.

На чемпионате мира в Будапеште Милан Эрцеган почти ни с кем не общался. Ему сейчас с большими усилиями дается каждое движение, каждое слово. Сказываются возраст, проблемы со здоровьем и – личная трагедия. 15 мая 2002 года умерла супруга Милана Эрцегана, Десанка, с которой он прожил больше 50 лет. Тем не менее, на интервью для «ЧемпионКлуба» почетный президент FILA согласился, не раздумывая. «Ваш журнал очень интересный. И очень нужный для борьбы». Надеемся, комплимент не был дежурным. Хотя бы потому, что был сказан на русском языке.

- Русский язык вы выучили, многие десятилетия общаясь с советскими борцами?
- Раньше. Во время второй мировой войны. Я был партизаном. Во время подготовки и проведения операции по освобождению Белграда осуществлял связь между Народно-освободительной армией Югославии и армией маршала Федора Ивановича Толбухина. Русскому языку меня научили советские солдаты. И нет только цензурному (улыбается). Специально я ваш язык не учил, говорю на нем хуже, чем на французском, немецком, английском и тем более родном, сербском. Хотя с советскими, а последние годы с российскими борцами, тренерами я всегда старался говорить по-русски.

«Патриот, коммунист, но не политик»

- Вы прожили большую и интересную жизнь. Какие события накануне 90-летия вспоминаете в первую очередь?
- Всю мою жизнь (начинает говорить после долгой, почти минутной паузы)… я имею в виду сознательную жизнь… можно разделить на три фазы. Первая – это участие во второй мировой войне, борьба за свободу своего народа и других народов Европы. Вторая, которая началась сразу после войны и продолжалась очень много лет – работа на благо любимого вида спорта. В Международной федерации борьбы я был генеральным секретарем, потом президентом… Провел там почти 50 лет. И за все эти годы ни разу не получал зарплату. У нас… у нас с вами и с другими социалистическими странами существовало очень хорошее понятие: работа на общественных началах. В международной федерации я всю жизнь проработал на общественных началах. Потому что очень любил борьбу, старался принести ей пользу. Я очень рад, что первые две фазы своей жизни я находился с советскими людьми. Рядом и вместе. Ну, а третья фаза моей жизни началась в 2002 году, когда умерла моя супруга, моя любимая Десанка. Тогда принял решение, что уйду из международной федерации.

- Почему после освобождения Югославии и окончания второй мировой войны вы стали заниматься спортом, а не, например, политикой? Ведь вы были одним из ближайших сподвижников Йосипа Броза Тито, лидера коммунистической партии Югославии и руководителя СФРЮ.
- Сам я никогда не занимался борьбой. Хотя как все дети бегал, играл в мяч… Так получилось, что после войны я пошел по спортивной линии. Но я всегда был верен коммунистическим, социалистическим идеалам. Мы воевали вместе с Йосипом Брозом Тито… Я верил ему, верил каждому его слову, всегда его поддерживал – как все люди в Югославии. Я также часто присутствовал на приемах, которые он проводил. И хотя в период правления Тито отношения между Югославией и СССР были самыми разными, от романтических до трагических, я никогда не относился к советским людям лучше или хуже. Потому что я всегда относился к ним очень хорошо, лучше, чем к кому-то еще. Потому что я не занимался политикой (улыбается). Я был и остаюсь патриотом – своей страны и своего вида спорта, коммунистом, но я никогда не был политиком.

- Трудно даже представить, какой трагедией для вас стало распад социалистического лагеря, развал СССР, война в Югославии…
- Вы не сможете этого представить, даже если очень сильно постараетесь… Но чтобы не думать о плохом, я часто вспоминаю о хорошем – что было раньше. Это было хорошее, здоровое время. Социалистический лагерь, который существовал еще 20 лет назад, гораздо лучше капитализма, который сейчас везде. Уже только потому, что обеспечивал всем людям веру в силу мира. Повторю, что уже говорил: я до сих пор верен коммунистическим идеалам.

- Вы также являлись ближайшим соратником бывшего президента Международного олимпийского комитета Хуана Антонио Самаранча, который был высокопоставленным чиновником в фашистском правительстве Франко. У вас с ним не было идеологических споров?
- Мы действительно общались  очень много раз – и продолжаем общаться до сих пор – но никогда не затрагивали прошлое друг друга. Всегда говорили только о борьбе и олимпийском движении в целом. О реформах, которые прошли и еще должны пройти. Я всегда горячо защищал позиции борьбы. До сих пор считаю, что семь весовых категорий, которые существую сейчас – это мало. Самое нормальное число категорий – это 10. Ведь борьба – это не какой-то пинг-понг.

-  А разве в последние годы совместной работы в МОК маркиз Самаранч не приветствовал вас в шутку одной и той же фразой: «Мой друг, мы с тобой в МОК – как два динозавра. Ты – последний коммунист, а я – последний фашист»?
- Кто вам об этом рассказал? Сам Хуан Антонио Самаранч? Ну, раз он так сказал, значит, пусть будет именно так.

«Орден Дружбы – самый дорогой»

- Вы всегда по-особенному, по-отечески относились к советским, российским борцам. Почему?
- Во-первых, потому что это представители братского, дружеского народа. Я всегда считал их – близкими, родными людьми. А как можно пройти мимо родного человека, чтобы не обнять его, не спросить о здоровье супруги и детей, не угостить конфетой?! А во-вторых, потому что они были очень сильными спортсменами, развивали наш общий вид спорта. При этом все остальные страны работали против вас, старались победить СССР и Россию любой ценой, любыми способами. Конечно, как президент международной федерации, я очень внимательно следил за соблюдением правил борьбы и правил честной игры. В СССР и России всегда было много сильных борцов, но они требовали защиты. Кстати, если мы уже заговорили о России… У меня есть все основания считать, что не только я отношусь к вашей стране с любовью и почтением, но и она ко мне – тоже. Совершенно искренне признаюсь: самой дорогой наградой из всех, которых мне вручали, а вручали мне награды не так и редко, я считаю – российский Орден Дружбы. Я получил его еще в 1998 году.

- А к кому из наших борцов вы питали особые чувства?
- К Виктору Игуменову, Ивану Ярыгину, Юрию Шахмурадову, Сергею Белоглазову, Александру Карелину… Все они представляли, в моем понимании, модель идеального борца. Среди тех, кто выступает сейчас, особенно восхищаюсь Бувайсаром Сайтиевым. Он находится на недосягаемой высоте!

- Наталья Алексеевна Ярыгина, вдова двукратного олимпийского чемпиона Ивана Сергеевича Ярыгина рассказывала, что ваша покойная супруга Десанка, встречая на международных соревнованиях советских борцов, давала им деньги со словами: «Купи подарки жене и детям…» Она знала, что суточные в СССР были мизерными, и всегда старалась помочь.
- Я не знаю этого точно… Но готов поручиться, что она очень любила Москву, Россию, всех ваших людей. Она дружила и с Ваней Ярыгиным, и с его супругой Наташей. Как только появлялась такая возможность, приглашала в наш дом русских борцов. Думаю, у нас в итоге побывали все ваши чемпионы (улыбается). Скажите, а Наташа правда вспоминала об этих эпизодах?.. Значит, не только я храню добрую память о Десанке?.. Для меня очень важно это знать, особенно сейчас… Десанка действительно была светлым, добрым, чутким человеком. Если кто-нибудь считает, что я чего-то добился в жизни, был полезен борьбе, он должен знать: это только благодаря своей супруге. Я знаю, иногда бывает, что жены ругают мужей: ты все время проводишь на работе, совсем не бываешь дома… Ничего подобного Десанка мне не сказала ни разу! Хотя вы понимаете, работа президентом международной федерации не может быть спокойной и размеренной. Даже переезд в Швейцарию, где находится офис федерации, она восприняла спокойно.

- У вас действительно была фантастическая история любви? Правда, что вы спасли свою будущую супругу из фашистского концлагеря?
- Мы любили друг друга – разве это повод называть нашу историю фантастической? А про концлагерь и вовсе легенда. Хотя Десанка и ее семья во время войны действительно пострадали. Семья была очень обеспеченная. Когда фашисты заняли город, они пришли к ним, забрали все драгоценности, картины, а потом и вовсе выгнали из большого дома в маленькую комнату. Это было действительно тяжелое время… Конечно, я сожалею, что в тот момент меня не было рядом с Десанкой. Но познакомились мы уже после войны.

«Последний раз на русской земле»

- Как вы живете сейчас?
- После смерти Десанки я совсем расклеился (виновато улыбается). Проблемы со здоровьем. Я перенес операцию на сердце, сломал спину… Теперь, чтобы чувствовать себя более-менее нормально и хоть как-то передвигаться, мне каждый день необходимо делать 45-минутный сеанс гимнастики. Я живу один. Из дома почти не выхожу. Зато очень много читаю – и газеты с журналами, и книги.

- А чем занимаются ваши дети?
- У нас с Десанкой не было детей. Так распорядился Бог… Но мы все-таки воспитали одного хорошего человека – сына брата моей супруги. Когда ему был всего один год, его мать умерла. И Десанка забрала его к нам, очень много с ним занималась. Я тоже, как только выдавалась свободная минута, спускался из своего кабинета, чтобы поиграть с малышом. Сейчас он очень уважаемый человек, врач-гинеколог. Я очень горжусь им, потому что тоже принимал участие в его воспитании.

- Однако вы продолжаете следить за борьбой!
- Чемпионат мира в Будапеште – последний, на который я приехал. Это совершенно точно. А последним чемпионатом Европы станет московский, который пройдет в апреле 2006 года. Мои русские друзья уже пригласили меня. И если все будет в порядке, если не подведет здоровье, я обязательно приеду. Приеду не для того, чтобы посмотреть борьбу. Смотреть борьбу, которая есть сегодня, лично мне совершенно не интересно. Особенно – классическую, греко-римскую борьбу. Я всегда любил эмоции, красивые приемы, какие-то неожиданные тактические решения. И я с горечью говорю, что ничего этого в борьбе не осталось. Толкаются, поднимают друг друга по свистку… Разве это борьба? Это не борьба. Потому что в ней не осталось борцовского духа. Однако я пытаюсь оставаться оптимистом. Пока выступают российские борцы, борьбе не умрет окончательно. Очень приятно, что они продолжают побеждать, выигрывать медали, как бы не менялись правила. И при этом показывают лучшие образцы.

- Вы так и не сказали, зачем обязательно приедете на чемпионат Европы в Москву – если не посмотреть борьбу?
- Последний раз пройти по русской земле. Поклониться ей за все… Мне уже 90 лет…

- Знаю, что все борцы мечтают приехать к вам на 100-летие!
- Не смешите… Я прожил счастливую жизнь. Я не имею никаких обид на прошлое. Но также не имею никаких амбиций и планов на будущее. Историю теперь пишут другие. А я просто жду окончания жизни.

Досье Агентства «Весь спорт»

Милан Эрцеган. Родился 18 апреля 1916 года. Почетный пожизненный президент Международной федерации объединенных стилей борьбы (FILA). В 1972-2002 годах – президент FILA. До этого занимал в FILA посты председателя нескольких комитетов и генерального секретаря. В отставку по состоянию здоровья ушел на конгрессе, который прошел в Москве 19 сентября 2002 годов. Награжден многими орденами и медалями, в том числе, российским орденом Дружбы (1998 год). Живет в Белграде (Сербия и Черногория).