Любовь Баранова-Козырева: самое страшное – когда начинаешь думать, что тебе тяжело

Сегодня, 22 июня, на 86-м году жизни скоропостижно скончалась Любовь Баранова-Козырева – первая в истории отечественного спорта обладательница золотой медали Олимпийских зимних игр. В 1956 в Кортина-д’Ампеццо она выиграла гонку на 10 км. А двумя годами ранее стала первой в отечественной истории чемпионкой мира по лыжным гонкам на этой же дистанции. Всего в коллекции Барановой-Козыревой – золотая и три серебряные медали Олимпийских игр, пять золотых и пять серебряных медалей чемпионатов мира, Орден Ленина и медаль «За трудовую доблесть». В 2012 году в альманахе «Сборная России-2014» вышло интервью Любови Барановой-Козыревой, подготовленное корреспондентом «Новых Известий» Оксаной Тонкачеевой. Агентство спортивной информации «Весь спорт» публикует интервью Любови Барановой-Козыревой без купюр.

Это случилось 56 лет назад в итальянском Кортина-д’Ампеццо, когда советская команда впервые принимала участие в зимних Олимпийских играх. Лыжница Любовь Козырева и конькобежец Евгений Гришин одержали свои победы в один и тот же день, в один и тот же час, почти одновременно. Почти… Золотой финиш Козыревой на дистанции 10 км случился на три минуты раньше. Поэтому и осталась в истории Любовь Владимировна Козырева (по мужу Баранова), как первая наша золотая медалистка.

***

Впервые я встретила с Любовь Владимировну Козыреву-Баранову в редакции газеты «Известия», где тогда работала, накануне Олимпиады-1998. Коллега Анатолий Друзенко (светлая память этому замечательному журналисту, золотому перу «Известий» на протяжении многих лет) пригласил прославленную лыжницу в рубрику «Субботний гость». Настроение у всех было приподнятым, но Любовь Владимировна пришла расстроенной. Мы колдовали над угощением, разливали чай, а она молчала. Потом не выдержала – сама начала беседу. И совсем не на олимпийскую тему.

- Вы уж простите меня, никак не могу успокоиться, - объяснила Любовь Владимировна. – Я живу в Олимпийской деревне. У нас ЧП. Как раз сегодня огородили площадку, будут строить гаражи. И где? Представьте, две школы, между ними – небольшой стадиончик. Дети занимаются, малыши с горки катаются, старшеклассники бегают на лыжах. Внизу – речка. И вот кому-то загорелось именно там соорудить гаражи. Мы, жильцы, собрание провели, возражаем, предлагаем найти другое место, варианты есть. Нет, говорят, только здесь! Подземный гараж вместо стадиона – разве так можно?! Детям негде будет заниматься физкультурой. Меня всю трясет, если с подобными вещами сталкиваюсь. Возмутительно, когда всё решает не здравый смысл, а деньги.

***

Когда спустя 14 лет, готовя этот материал, я напомнила Барановой о том эпизоде, голос ее сразу потеплел:
- Отстояли стадион! Общими усилиями. И газета ваша помогла. Даже помощники Лужкова приезжали, чтобы разобраться с ситуацией. Гараж в итоге рядом построили. Я почему так переживала? Вот мы говорим, что дети наши обленились, мало двигаются, сама сколько раз внука пыталась от компьютера оторвать! А у нас на этом пятачке жизнь кипела. Душа радовалась. Везде бы так. А сейчас, посмотришь – и детские площадки почти в каждом дворе, и хоккейные коробки, и стадионы строят. Но время-то мы всё равно упустили. Раньше нужно было этой проблемой заниматься. Сегодня молодежь уже другая. Спорт её не очень интересует. Особенно такой тяжелый, как лыжи.

- А вы следите за тем, что происходит в лыжных гонках?
- Обязательно! Но смотреть, как мы сегодня проигрываем, тяжело и обидно. Очень. Бывает, ждешь-ждешь трансляцию – и что? Иногда просто встаю и выключаю телевизор! Не могу это видеть!

- Неужели так переживаете?
- Ну, а как же? Всегда болеешь за то, что тебе дорого, тут уж никуда не денешься. До последних дней жизни это останется.

- Сами, когда последний раз выходили на лыжню?
- Ой, давно… Ещё муж жив был, с ним выходила. Он, правда, сам не бегал – в последнее время болел тяжело, а я немножко каталась. К сожалению, у нас тут особо не разгонишься. То дорога, то что-то построили. Можно через Олимпийскую деревню пройти, на пруд выйти, но и там неудобно, не для моего класса эти трассы. Мне ведь плохо не хочется бежать, а хорошо – уже не по силам. Хотя, знаете, душа рвется. Кажется, встала бы сейчас – и…

- Так вы, наверное, и без того на лавочке не сидите? Вот на даче сейчас – попробую угадать – наверное, грядки поливаете, цветочки.
- Цветочками занимаюсь, угадали. А грядок-то и нет почти. Так, по мелочи – лучок, чесночок. Конечно, закалка и энергия, которые спорт заложил, остаются. Я в деревне своей только появлюсь где-нибудь вдалеке, а все уже: «О-о-о, это Любовь Владимировна идёт». То есть, узнают меня по походке. А знаете почему? До сих пор быстро хожу. И прямо. Со стороны не подумаешь, что уже девятый десяток пошел.

***

- Победу в Кортина-д’Ампеццо часто вспоминаете?
- Бывает. Иногда во сне выхожу на лыжню. И волнуюсь так же. Вообще, всю свою жизнь в спорте помню от первого дня – до последнего. Помню даже, как ещё маленькой была, а грозилась таким видом спорта заняться, где всё будет зависеть только от меня. Я почему-то была уверена: победы можно добиться лишь своими силами. Так оно и получилось. В личных гонках я почти всегда выигрывала, а вот в эстафетах не везло. На двух Олимпиадах бежала, на своём отрезке лучшее время показывала, а девчонки все запарывали.
Как впервые на лыжи встала, тоже не забыла. Мы жили под Ленинградом, в поселке Бугры. Сейчас это уже черта города. Там, в деревне, мы с братом и нашли себе развлечение. Лыж, конечно, у нас не было, мы мастерили их из… бочек. Дощечки же выгнутые, чуть заостри – и готово! А настоящие лыжи мне учитель физкультуры подарил, когда я в пятом классе выиграла практически все соревнования. Узенькие были, малинового цвета.

- Когда вы узнали, что выступите в Кортина-д’Ампеццо?
- Мы ведь ещё к Олимпиаде-1952 года готовились. Даже форму получили. Но за несколько месяцев до старта нам объявили: никуда не поедете.

- Причину объяснили?
- Нет, конечно. Сначала подумали, что мы, лыжники, в чём-то виноваты. А оказалось, что где-то ужасно выступили наши конькобежцы. И гарантии, что победим на Олимпиаде командой, не было. Вот начальство и решило перестраховаться. Да и у нас, честно говоря, тогда результаты были не очень. Например, за год до Олимпиады наше руководство пригласило финских гонщиц поучаствовать в первенстве Москвы, и я проиграла Тюуне Видеман. Было очень обидно – финнам создали все условия. У них на столе и фрукты свежие, и соки, о которых мы мечтать не могли, и номера в гостинице теплые. Не скажу, что мы сидели только на воде и хлебе, но мяса не видели. Питались в основном «комитетской», как мы ее называли, котлеткой (имелся в виду комитет по физкультуре и спорту), мерзли в холодной гостинице. Вот я и простудилась, бежала с температурой. Нам даже витаминов никаких не давали. Ну, и анаболиками, естественно, не пользовались – их тогда просто не было. Единственный «допинг», которым подпитывали ребят-марафонцев – клюквенный напиток да глюкоза.

В общем, после тех поражений нам с конькобежцами сказали: «Пока не научитесь обыгрывать зарубежных соперников – никуда не поедете». К Кортина-д’Ампеццо целенаправленно стали готовиться после чемпионата мира 1954 года, где я и Володя Кузин выиграли по две золотые медали, плюс мы с девочками победили в эстафете.

- Значит, в Италию вы ехали только за победой?
- Других вариантов быть не могло. Уже в те времена о принципе Кубертена «главное – не победа, а участие», никто не вспоминал. Чтобы спортсмены из Советского Союза проиграли? Это невозможно! Помню, во время гонки заставляла себя бежать, повторяя одно и то же: «Мне не должно быть тяжело, не должно…» Не поверите, но когда себе это говорила, усталость действительно исчезала.

- Традиция обмывать медаль тогда существовала?
- Что вы! Руководство делегации поздравило меня, потом торт нам с девчонками заказали, стол накрыли. Может, там и было шампанское, не помню. Но даже если бы нам предложили выпить – мы бы отказались. Лыжники никогда себе такого не позволяли, считались самыми трудолюбивыми, дисциплинированными. В сборной не было случая, чтобы кто-то нарушил режим. Тренировки и соревнования шли круглый год, и единственным праздником, когда мы могли посидеть дома за столом, было 1 мая. Так что, в Италии после победы фруктами и тортом все ограничились. Да еще финские лыжники зашли меня поздравить.

- А говорили, что контакты с зарубежными спортсменами в те годы не приветствовались.
- Если на официальном уровне – препятствий не возникало. Тем более, круг был довольно ограничен – соперники-то в основном скандинавы. Финские лыжники, надо отдать им должное, на чемпионатах мира и Олимпиадах всегда приходили к нам в домик и поздравляли. Обязательно с цветами… Тюуне Видеман в 1956-м письмо мне прислала – желала победы. Сийри Рантанен, Соня Эдстрем – бывшие мои соперницы – тоже писали. Впрочем, отвечать на них, действительно, было нежелательно.

***

- С 70-х годов, прикидывая наши шансы на Олимпиаде, спортивные чиновники обычно говорили: главная надежда – лыжницы. В ваши годы роль «спасителей Отечества» тоже им отводилась?
- Нет, такого приоритета не было. В лыжах женщины и мужчины шли на равных. На конькобежцев ещё всегда рассчитывали – Борю Шилкова, Женю Гришина, Юру Михайлова. А почему именно женщины наши много лет держались в элите лыжного спорта? Думаю, дело в массовости и конкуренции. Лыжный спорт в России почему-то больше популярен у женщин. А вот в скандинавских странах, наоборот, на лыжне в основном мужчины.

- Сейчас спортсмены не стесняются на медалях зарабатывать. А в ваше время такое понятие, как «премиальные», существовало?
- Это подразумевалось. Но никаких контрактов или заранее оговоренных сумм не было. Когда и сколько получим, мы не знали. Бывало, победа в феврале, а деньги – летом. Премии были небольшими, с нынешними не сравнить.

- Жили в команде дружно? А то много чего рассказывают про попытки устранить соперниц.
- Мы жили дружно. Вот с Ритой Поповой, как в 1963-м бегали в одной команде, так до сих пор не разлей вода, хотя и соперничали. Правда, много лет спустя я узнала, что одна из девочек зуб на меня имела. Считала, что тренер уделяет мне больше внимания. Но чтобы лыжи друг другу портить или ещё что-то – нет, на Олимпиадах такого точно не случалось. А на других соревнованиях… В 1958-м на чемпионате мира перед гонкой на 10 км мы свои лыжи уже обработали мазью, когда тренеры отправились еще раз трассу осмотреть. Заметили, что на финишном отрезке снег другой – посуше. Тренеры пошли на трассе места занимать, а одного из коллег попросили срочно нам передать, чтобы лыжи перемазали, иначе к концу гонки слишком много снега на низ налипнет. А он только своей ученице передал. Она гонку и выиграла, хотя была далеко не сильнейшей в команде. Я серебряную медаль получила – сбавила как раз на финишном отрезке. У меня до сих пор фотография хранится, где на моих лыжах – просто сугробы. Но обиднее всего за Машу Гусакову, которая тогда лучше всех была готова. Она просто обязана была стать чемпионкой мира.

- Кстати, к вопросу о тренерском внимании. Вы ведь и свое семейное счастье нашли на лыжне?
- Да, муж сначала выступал в сборной, а потом стал старшим тренером команды. И именно при его руководстве я на свои третьи Олимпийские игры в 1964 году и не поехала.

- С большим спортом прощались с сожалением?
- Нет. Всё, что можно было выиграть, я выиграла. О чём сожалеть-то? А потом получилось так, что я застудила ногу, воспалился нерв. Пыталась лечиться, делала разные процедуры, но полностью восстановиться не удалось. Приходила на тренировку, начинала работать, сердце рвалось, а ноги – как ватные. Не «шли». В итоге оставила спорт. Наверное, организм был ослаблен после Ленинградской блокады, которую я целиком пережила. Было голодно, холодно. Однажды проснулась буквально с обледеневшей головой. Плюс бегать на лыжах часто приходилось без шапочки. Простуженный тройничный нерв потом давал о себе знать. Чуть «перегуляю» на морозе – и голова раскалывается. Известный спортивный врач Лев Марков посоветовал мне одно лекарство – «уйти» с улицы. Из-за этого я уволилась с работы в лыжной детской спортивной школе, хотя профессия тренера мне очень нравилась. Перешла в российский комитет по физкультуре и спорту. А лыжами в нашей семье, кроме меня и мужа, больше никто не занимался – ни дети, ни внуки. Правда, сейчас правнуки подрастают. Двое.

***

- Когда идете на торжественные мероприятия самую главную медаль надеваете?
- Нет. Это сейчас медали вешают на шею на ленточке, а первые были – в коробочках. Вот так она и лежит. Вообще удивительно, как всё поменялось. В советское время обо мне никто не вспоминал. Никогда не ощущала, что я какая-то особенная чемпионка. Тихо, без проводов мы улетали на Игры, так же тихо возвращались. О «летних» чемпионах страна знала больше.

- Обидно было?
- Да ну, что вы! Не чувствовала я никакой обиды. Казалось, так и должно быть. Лишь с Бориса Ельцина все началось – денежные надбавки, определенное внимание. А какой праздник Олимпийский комитет России нам весной устроил по случаю своего 100-летия! Но главное, очень хочется наконец-то увидеть наших девочек и мальчиков первыми на лыжне. Как раньше.

- Что для этого нужно?
- Верить в свои силы. Не ныть. Бороться, бороться и ещё раз бороться. Если вышел на старт, жалеть себя уже нельзя. Самое страшное – когда начинаешь думать, что тебе тяжело.

Справка Агентства «Весь спорт»

Любовь Козырева (Баранова)

Родилась 27 августа 1929 года в поселке Бугры, Ленинградской области. Выступала за «Буревестник» и «Искру» (Ленинград), «Буревестник» (Москва). Заслуженный мастер спорта СССР.

Участница двух Олимпийских игр (1956, 1960). Первая в истории советского спорта победительница зимних Олимпийских игр (1956) – в лыжной гонке на 10 км. Трехкратный серебряный призер Олимпийских игр (1956 год – эстафета 3х5 км, 1960 – 10 км, эстафета 3х5 км).

Участница пяти чемпионатов мира (1954, 1956, 1958, 1960, 1962 – Олимпийские игры также считались, как чемпионаты мира). Пятикратная чемпионка мира (1954 – 10 км и эстафета 3х5 км, 1956 – 10 км, 1958 – эстафета 3х5 км, 1962 – эстафета 3х5 км), пятикратный серебряный призер (1958 – 10 км, 1956 – эстафета 3х5 км, 1960 – 10 км, эстафета 3х5 км, 1962 – 5 км).

Чемпионка СССР в гонке на 5 км (1953-1955), на 10 км (1951-1953, 1956-1958), в эстафете (1950-1953, 1955-1958).