Светлана Черкасова: мы думали, что в самом лучшем варианте нас признают невиновными, хотя сами понимали, что это нереально

Сегодня, 22 июля, Спортивный арбитражный суд в Лозанне (CAS) объявил решение по делу семи российских легкоатлеток, дисквалифицированных за подмену допинг-проб. CAS частично удовлетворил апелляцию Международной ассоциации легкоатлетических федераций (IAAF), дисквалифицировав Елену Соболеву, Дарью Пищальникову, Татьяну Томашеву, Юлию Фоменко, Гульфию Ханафееву, Светлану Черкасову и Ольгу Егорову на два года и 9 месяцев, начиная с 31 июля 2008 года. Решение CAS Агентству спортивной информации «Весь спорт» прокомментировала участница Олимпийских игр, чемпионатов мира и Европы Светлана Черкасова (на фото www.sportfoto.ru).

- Я только что разговаривала с девчонками, все очень расстроены, в слезах, - сказала Светлана Черкасова. – Мы не можем поверить, что нас фактически все равно дисквалифицировали на четыре года. Ведь если считать вместе с временным отстранением – с весны 2007 года, получается, мы будем вне спорта как раз четыре года. Это жестко, непонятно и очень тяжело принять.

- Почему, как вы думаете, так получилось?
- Лена Соболева, которая ездила на слушания в CAS, рассказывала, что на заседании была вполне доброжелательная обстановка. Правда, там как-то мельком прошел вопрос, что оказывается, пробы «Б» двух спортсменок были вскрыты. Если не ошибаюсь, это были Таня Томашева и Юля Фоменко. Мотивировали это так, что если проба «А» отрицательная – а у всех нас все пробы были отрицательными – с пробой «Б» они могут делать все что угодно. Но в то же время, проба «Б» – это как бы гарантия для спортсмена, и я не очень понимаю, зачем их вскрывали при отрицательной пробе «А».

- Что вы собираетесь делать теперь?
- Теоретически мы могли бы пойти в Европейский суд по правам человека, бороться дальше. Но поймите нас тоже: мы год не выступали, лишились источника доходов, финансовой поддержки. Все накопления, что были, уже брошены в бой: на адвокатов, на поездки в суды. Сейчас у нас просто не остается финансовой возможности идти дальше. К тому же, говорят, дела в Европейском суде по правам человека могут рассматриваться очень долго, более трех лет. Получается, пока мы будем судиться, срок дисквалификации уже и так закончится. Значит, особого смысла идти дальше по судебным инстанциям нет.

- Ну, так какие ближайшие планы?
- Сейчас нужно что-то решать. У нас остается возможность вернуться летом 2011-го, выступить на чемпионате мира в Дэгу и Олимпийских играх в Лондоне. Это уже плюс. Все девчонки настраиваются на Олимпиаду, мечтают там стартовать и выигрывать. Но как прожить эти два года? Тяжелее всех, мне кажется, Даше Пищальниковой. Она из нас самая молодая, и ей очень сложно будет смотреть эти два года со стороны, как другие выступают. Можно было бы родить ребенка, чтобы как-то разгрузить психику, но насколько я знаю, Даша такого выбора еще не сделала.

- А вы сделали?
- Мы все сейчас думаем о такой возможности, чтобы родить ребенка и потом вернуться.

- Но, по крайней мере, у вас есть стимул возвращаться – Олимпиада и чемпионат мира. Вы не думаете, что все могло быть гораздо хуже?
- А что мы можем думать?! Смотрите, если спортсмен нарушает антидопинговые правила – по случайности, чьему-то недосмотру или сознательно - он получает два года дисквалификации. Мы же ничего не нарушали, у нас нет ни одной положительной допинг-пробы, а обвинение в подмене… Мы не раз уже говорили, что сами подменить допинг-пробу физически не могли, это невозможно! А если ошибка произошла по вине сотрудников допинг-контроля, так и наказывать, наверное, нужно их? При всем при этом, мы получаем даже не два, а фактически четыре года дисквалификации. Я не понимаю, что и кому хотят доказать таким решением. Я не понимаю, почему люди закрывают глаза на нарушения одних и так жестко наказывают других. Я просто не могу этого понять.

- А на какое решение суда надеялись вы? На полное оправдание?
- Да, мы думали, что в самом лучшем варианте нас признают невиновными. Хотя сами понимали, что это нереально. Столько ресурсов было пущено в ход, чтобы нас очернить, столько сил потрачено – невозможно, чтобы в итоге это не сыграло против нас. В худшем случае, мы рассчитывали, что нас дисквалифицируют до следующего года. Но тогда все равно уже этой зимой можно было бы начинать серьезно тренироваться… Хотя мы все равно не прекращали тренировок еще с прошлой осени, надеясь, что все будет хорошо. Вместо соревнований летом даже устраивали себе тестовые забеги, я тренировалась вместе с Леной Соболевой. Нужно же как-то поддерживать форму…

- Как вы думаете, что решение было объявлено за день до старта чемпионата России в Чебоксарах, отборочного к чемпионату мира в Берлине, это случайность?
- Я не знаю. Как обычно, решение нам обещали, образно выражаясь, еще вчера. Если начать вспоминать, точно так же, чуть не в последний день перед отъездом на заключительный предолимпийский сбор, объявили о нашем отстранении. Затем, хотя на подачу апелляции IAAF на решение ВФЛА по правилам отводилось 30 дней, они объявили о том, что пойдут в CAS, на 31-й. Теперь вот CAS прислал нам свое решение за день до старта чемпионата России. Я и правда не знаю, что и думать.

- А если бы решение было другим – вы готовы были бы завтра поехать в Чебоксары, выступать, пытаться отобраться на чемпионат мира?
- (Улыбается). Нет, конечно, ни в какие Чебоксары ехать никто из нас не собирался. Мы уже успели убедиться: так просто ничего не бывает. Мы все надеялись на лучшее, но никто не был готов, что нам разрешат выступать уже завтра. На самом деле, мы и решения-то из CAS ждали позже, уже после чемпионата мира в Берлине. Возможно, из-за жесткости вердикта, CAS объявил о нем раньше. Сейчас в голове столько разных мыслей: об Олимпиаде, о том, что делать дальше, как жить… Нужно что-то решать, но пока я еще не сделала свой выбор.