Юрий Нагорных: никакой допинговый программы в российском спорте не было и нет, и никакой допинговой программы не было на Олимпийских играх в Сочи

Сегодня, 13 мая, в Москве прошла пресс-конференция, связанная с интервью бывшего директора московской антидопинговой лаборатории Григория Родченкова американской газете «Нью-Йорк Таймс» о существовании в России государственной допинговой программы и масштабной фальсификации допинг-контроля на зимних Олимпийских играх 2014 года в Сочи. В мероприятии принялм участие заместитель министра спорта РФ Юрий Нагорных (на фото), отвечавший за подготовку к Сочи-2014, двукратный олимпийский чемпион по бобслею Александр Зубков и олимпийский чемпион по лыжным гонкам Александр Легков. Специальный корреспондент Агентства спортивной информации «Весь спорт» Евгения Долина цитирует.

Юрий Нагорных: - Нам пытаются навязать тезис о какой-то допинговый программе страны, которая имела место быть в Российской Федерации. Поэтому мы посчитали необходимым встретиться с журналистами. Не чтобы оправдываться, ни в коем случае – нам не в чем оправдываться, а чтобы высказать свою позицию.

Мы ещё раз хоть заявить: никакой допинговый программы в российском спорте не было и нет, и никакой допинговой программы не было на Олимпийских играх в Сочи.

На протяжении многих лет многие наши сборные жаловались, что им многого не хватает. В период этого четырехлетия никаких проблем у сборных страны не возникало. Многие соперники нашей сборной завидовали оснащенности наших команд и их программе подготовки.

Мы смогли обеспечить, чтобы наши спортсмены подошли к Олимпиаде здоровыми. Большая работа была проведена по вакцинации и другим повышающим иммунный статус мероприятиям - разрешённым мероприятиям.

Александр Легков: - Я могу вам очень долго рассказывать про всё, что происходило со мной в последние шесть лет. Это не чтобы оправдаться, а правда жизни. Это просто факт, который вы хотите услышать.

До начала Олимпиады я уехал в Европу и там тренировался. Я был в Давосе (Швейцария), работал с иностранными специалистами. Я очень плотно и серьёзно готовился к Олимпийским играм, у меня была перед ними масса побед. Все допинг-пробы я сдавал в Швеции, Италии, Германии, где находился на сборах. Как только я начал готовиться с иностранными специалистами, я начал по их совету сохранять все данные о допинг-контроле в своей папке.

Вчера я сидел на трибунах и смотрел хоккей, мне позвонили. К сожалению, хоккей посмотреть мне так и не удалось. Отреагировал, как на первоапрельскую шутку: стероиды и алкоголь? Мужчинам – «Чивас», женщинам – «Мартини»? Друзья стали подкалывать, предлагать привезти «Чивас», спрашивать, что это за «Чивас» такой ты пил, мы тоже хотим. Полный бред.

Александр Зубков: - За свою спортивную карьеру я выиграл в своём виде спорта все. На всех российских и международных соревнованиях я сдавал допинг-пробы. Их проверяло и Всемирное антидопинговое агентство (WADA). Никогда не было никаких положительных проб. Заявление ничем не подкреплено, считаю его маразмом.

Юрий Нагорных: - В допинг-лаборатории в Сочи работали 58 экспертов, 12 из них иностранцы. И примерно треть иностранцев из всех, кто работал в антидопинговой системе в Сочи, в том числе наблюдатели из WADA. Российские службы не имели никакой возможности влиять на систему допинг-контроля. После окончания Игр все пробы были проверены на сохранность, в соответствии с протоколом запечатаны и отправлены в Лозанну (Швейцария). Сегодня они хранятся там.

Александр Легков: - Я вообще не знаком с этим человеком – Родченковым. Я с ним даже не виделся ни разу. По фотографиям в интернете – он незнакомый мне человек.

Допинг пробы брали очень часто, нас контролируют каждый день, я каждый час должен отмечать, где я нахожусь. Стероиды, названий которых я даже не знаю, выводятся очень долго, а контроль был постоянный. Как-то приехали немцы – я посреди тренировки на роллерах в лесу сдавал допинг-пробу. За месяц до Олимпиады ко мне приезжали пять раз в неделю, я ругался, что мне не дают тренироваться.

Перед Олимпиадой я отошёл от сборной. Мне дали карт-бланш, на мне была огромная ответственность – мне нужно было оправдать доверие. Что касается допинга, нужно быть полным камикадзе, чтобы это делать у нас в России, если ты спортсмен и защищаешь наши цвета. Нужно быть чокнутым, чтобы это сделать.

Я писал у себя на странице в «АДАМСе» время, когда мог проснуться и сдать допинг-пробу. Но они приезжали в любое время, в пять вечера, в шесть, в любое время, когда у меня была тренировка или другие дела. Я бросал все дела и ехал, сдавал био-пробы. Это было постоянно. Я потом спрашивал у руководства, почему я должен это делать, если я в системе четко пишу час, в который они могут приехать? Мне отвечали: Саша, делай всё, что они говорят. Я делал всё, что мне говорило WADA.

А в минувшем сезоне у меня взяли три допинг-пробы. Видимо, я им стал не очень интересен.

Вопрос от Sky sport: - В статье «Нью-Йорк таймс» очень серьезные обвинения. Упомянута комната 144 в лаборатории в Сочи, где якобы была дырка в стене, через которую заменялись допинг-пробы. А также письмо от Родченкова вам, что он не может спасти олимпийскую чемпионку по ходьбе Елену Лашманову, так как в лаборатории находятся иностранные наблюдатели. И якобы спортсмены фотографировали пробы с уникальным кодом и посылали в Министерство спорта, чтобы потом из могли заменить. Как вы будете проверять эти обвинения?

Юрий Нагорных: - Мы построили новые здания лабораторий в Москве и Сочи. Лаборатория в Сочи была оснащена самым современным оборудованием, которое потом было перенесено в Москову. Дырочки и отверстия я не видел, я их не делал. Фотографии я не видел и не могу прокомментировать. Допинговая лаборатория была организована в соответствии со всеми требованиями WADA. Там работали специалисты, приглашённые Международным олимпийским комитетом (МОК), эта лаборатория была передана им. Я там был один раз, когда объекты заканчивали возводить. Я не получал от Родченкова никакого e-mail, что он ничего не может сделать с пробой Лашмановой. Какие это будут процессуальные действия? Несколько позже мы объявим. А по служебным обязанностям я во время подготовки к Олимпиаде, безусловно, встречался с Родченковым.

Александр Легков: - Родченкову надо там жить, поэтому он делает такие заявления, чтобы дальше продолжать там жить - видимо, безбедно.

Юрий Нагорных: - Никакой государственной программы по искажению результатов допингового контроля не проводилось, не проводится и не будет проводиться. Мы придерживаемся нулевой терпимости по отношению к употреблению запрещённых веществ.

Вопрос: - Вы готовы к перепроверке проб, хранящихся в Лозанне?

Юрий Нагорных: - С момента появления первых обвинений в фильме ARD РФ заявила, что мы готовы к полному сотрудничеству с WADA и другими международными организациями.

Александр Легков: - Я никогда ни на кого не подавал в суд за клевету, но сейчас изучу все обстоятельства, и, если понадобится, я это сделаю.

Александр Зубков: - Какой допинг нужен для пилота боба? Хороший вопрос. Пилоту нужна светлая голова и способность принимать решения на скорости, с которой несётся боб. Сон, здоровое питание и светлая голова – больше нам ничего не нужно.

Юрий Нагорных: - Человек много лет занимался определенным делом – и был лишён возможности этим делом заниматься, в силу того, что к нему были претензии. Думаю, что мотивы Родченкова – некая обида на всю антидопинговую систему в мире. Этим объясняется, что он поставил под сомнение всю систему антидопинговой работы на международных соревнованиях. Думаю, его обида на всех движет его с теми идеями, с которыми он сегодня выходит.

Александр Легков: - Все говорят о подмене баночек на Играх. А до этого, объясните мне, как было? Если у нас берут допинг-пробы в любое время, когда они захотят? Ведь перед Сочи были четыре года, где мы завоёвывали медали, выигрывали большие турниры. Почему до этого ничего не было?

Юрий Нагорных: Сегодня, прежде всего, сами спортсмены выступили с инициативой организовать пресс-конференцию. Телефоны у тех, кто попал в эти статьи и списки, сегодня раскалены до предела. Ребята хотели рассказать, что они думали по этому поводу. Министерство спорта тоже сейчас находится в состоянии информационного прессинга. Поэтому мы не могли игнорировать это обвинение. Честно говоря, немножко надоело все это.

Александр Зубков: - Со вчерашнего дня телефон горит – и я не понимаю, почему. Прошло два года, и сейчас мы по какому-то заявлению, не подтвержденному фактами, вынуждены о чем-то рассуждать на вопросы «правда ли? знакомы ли?» Поэтому мы решили прийти и рассказать всё, как есть.

Александр Легков: - Я очень не хочу разочароваться в этой жизни. Ты уже сам не знаешь, что ждать, ты не доверяешь никому, не доверяешь WADA. Я считаю, что WADA работать правильно, ловит спортсменов на допинге. Но иногда это доходит до абсурда: в 11 вечера они приезжают и ведут меня на пробу так, как будто хотят не проверить, а поймать. Я их провожаю, прощаюсь – в шесть утра приезжают те же люди и опять берут пробу.

Это очень сложно психологически. Я нахожусь на очередном этапе Кубка мира, завтра у меня важный старт, я открываю статью про легкую атлетику, которая подкреплена моими фотографиями из Сочи! Зачем пресса это делает?

Юрий Нагорных: - В период подготовки к Сочи со сборными России работали 92 лучших иностранных специалиста. Думаю, каждый из этих специалистов знают себе цену. В отличие от других стран, этим специалистам наши спортсмены были предоставлены 24 часа в сутки. Ни от одного мы не слышали претензий, что они где-то чего-то не видели, не знали и не понимали.

Александр Легков: - Как можно убедить этих иностранных специалистов, чтобы спортсмены, которые находятся с ними, принимали допинг? И они после истечения контракта уедут в другую страну и будут жить с тем, что вот они – тренеры и специалисты, у которых подопечные принимали допинг? Это невозможно!

Юрий Нагорных: - Нам невозможно сейчас предъявить обвинения в допинговой программе страны. В этом я абсолютно убеждён.