Франсуа Каррар: члены исполкома IBU были очень искренни, открыты, но немного смущены, так как сами понимали – ошибки были допущены

Вчера, 24 мая, исполком Международного союза биатлонистов (IBU) принял решение отказать Союзу биатлонистов России в запросе выдать вторую золотую медаль по итогам гонки преследования на чемпионате мира в Пьончанге россиянину Максиму Чудову. О причинах и возможных последствиях такого решения Агентству спортивной информации «Весь спорт» рассказал юридический консультант СБР, знаменитый швейцарский адвокат Франсуа Каррар (на фото), который в 1989-2003 годах работал генеральным директором Международного олимпийского комитета (МОК).

- Месье Каррар, вчера вы выступали на исполкоме IBU. Какие впечатления остались от заседания – от того, как вас слушали, какие вопросы задавали?
- Начну с самого начала. Дискуссия на исполкоме IBU получилась обширная, подробная, длительная. Более того, у меня сложилось впечатление, что члены исполкома IBU обсуждали наш вопрос между собой еще до заседания. Что я лично для себя понял из всей этой дискуссии? IBU признает, что гонка преследования в Пьончанге была проведена не по правилам, что в ходе нее были допущены явные ошибки. Возможно, при таких обстоятельствах гонку следовало приостановить и начать заново. Этого сделано не было, однако на сегодня у нас есть ясное понимание, что гонка была проведена не по правилам. И вот тут начинается собственно позиция IBU. Они прекрасно осведомлены и признают свои ошибки, но считают, что это не повод изменять результаты соревнований. На взгляд IBU, в спорте случаются ошибки, когда судьи принимают неверное решение, но это не должно влиять на результат. В качестве примера приводился футбол, где из-за неверно назначенного пенальти матч все же не переигрывают и счет не отменяют. В случае с Чудовым сначала жюри соревнований приняло одно решение, а затем апелляционное жюри его отменило и приняло противоположное. В общем, возвращаясь к началу вашего вопроса, у меня сложилось впечатление, что представители IBU были очень открыты, искренни, готовы к диалогу, но немного смущены всей ситуацией, так как сами понимали – ошибки были допущены.

- Почему вам все же не удалось доказать, что в результате допущенных ошибок Чудову должна быть вручена вторая золотая медаль?
- Я очень сожалею, что исполком IBU принял именно такое решение, я очень расстроен, что запрос моего клиента не был удовлетворен. Тут есть второй момент, который, на мой взгляд, сейчас является основным. Прошло время разговоров про преимущество во времени и длину трассы под мостиком или через мост, не это сейчас главное. Вопрос стоит о легитимности самого апелляционного жюри. Иными словами, была ли процедура формирования и принятия решения апелляционным жюри проведена по правилам, имеет ли она юридическую силу. В идеале, жюри должно состоять из пяти членов. В нашем случае, их было трое. Состав и функции апелляционного жюри регулируют дисциплинарные правила IBU. В случае дополнительных вопросов, дисциплинарные правила отсылают нас к правилам проведения соревнований IBU, где, соответственно, описана процедура формирования жюри соревнований (то есть того самого жюри, которое в Пьончанге изначально приняло решения наложить минутный штраф на спортсменов, допустивших ошибку, и объявить победителем Максима Чудова). В правилах проведения соревнований говорится, что в исключительных случаях жюри может состоять не из пяти, а из трех человек. Возможно, настаивая на легитимности апелляционного жюри, IBU считает, что если в дисциплинарных правилах момента исключительных обстоятельств не прописано, должны применяться правила проведения соревнований. Но есть ведь еще один, еще более серьезный момент.

- Какой именно?
- В процедуре апелляционного жюри меня смущает, что один из его членов никак не мог принимать там участия. Речь идет о представительнице Кореи (член исполкома IBU Нами Ким – прим. Агентство «Весь спорт»). Она не могла участвовать в работе жюри, так как являлась представителем страны-организатора соревнований – и, следовательно, юридически имела место предвзятость с ее стороны. Она не могла судить об ошибках организаторов, сама являясь гражданкой этой страны.

- Вы поднимали вопрос о Нами Ким на исполкоме IBU?
- Да, я затронул эту тему. Возможные последствия, если решение апелляционного жюри будет признано нелегитимным, я думаю, объяснять не надо. Получается, тогда мы должны будем обратиться к первоначальному решению жюри по проведению соревнований, которое отдало золото чемпионата мира Максиму Чудову. Мне кажется, члены исполкома IBU не смогли признать нарушение, о котором я говорю, достаточно открыто. Все-таки это очень сложно.

- Если посмотреть на результаты голосования исполкома, складывается ощущения, что там явно шла борьба двух блоков - восточного и норвежско-немецкого. Вам не кажется, что решение вопроса Максима Чудова перешло из спортивной и юридической – в чисто политическую плоскость?
- Я понимаю, о чем вы говорите, но я не могу ответить на этот вопрос. Я никак не связан с IBU, и не могу знать, почему тот или иной его член голосует так, а не иначе. Мы не удовлетворены результатами голосования, но комментировать, почему оно сложилось именно так – не в моей компетенции. Это внутреннее дело IBU, и только. Повторю только, мне не показалось, что принятое решение было спонтанным, члены исполкома IBU наверняка все серьезно обсудили и обдумали.

- Решение, принятое IBU, стало для вас неожиданностью?
- Я в мировой спортивной политике много лет, 14 лет я работал генеральным директором МОК. И по опыту знаю, что в других международных федерациях зачастую происходит то же самое. Они, бывает, допускают ошибки, но затем делают все, чтобы эти ошибки не стали достоянием общественности и не повлияли на результат. IBU в этом плане отнюдь не уникален. Это концепция, принятая повсеместно.

- Вы уже согласовывали с СБР дальнейшие шаги, которые могут быть приняты по делу Чудова – Бьорндалена?
- Вчера после заседания мы поговорили с моими клиентами, и я сказал, что если решение IBU их не удовлетворит, я вижу ряд дальнейших шагов. Первое – это предложить IBU, чтобы вопрос рассмотрел независимый арбитражный орган, а затем уже рассматривать вопрос обращения в Спортивный арбитражный суд в Лозанне (CAS). Независимым органом может быть что угодно, даже собственный Арбитражный суд IBU, который тоже должен быть независимым. Естественно, мы не можем заставить IBU пойти на это, их право – сказать «нет». Но, в то же время, у них точно также есть право сказать «да», и это «да» позволит нам все-таки решить дело в рамках биатлонной семьи, не выходя за ее пределы. Ведь второй наш вариант – обратиться в гражданский суд в Австрии.

- Я правильно понимаю, что теперь вы будете настаивать даже не на второй золотой медали для Максима Чудова, а на изначальном решении жюри соревнований – дать Бьорндалену минуту штрафа и объявить Чудова чемпионом мира?
- Ох, тут сложно все объяснить вкратце, но я постараюсь. Давайте предположим, что наш запрос удовлетворен, и решение апелляционного жюри признано нелегитимным. Что дальше? Вариантов, на самом деле, много. Гражданский суд может объявить решение жюри нелегитимным, но оставить его в силе, а нам предложить компенсацию за моральный ущерб – например, финансовую. Мы можем столкнуться как с передачей золотой медали, так и с компенсациями за ущерб репутации и целым комплексом других мер. Важно понимать, что, обращаясь в гражданский суд, мы выходим из сферы действия правил IBU и попадаем в новую сферу – законодательства Австрии. Мы уже должны будем говорить не о правилах IBU, а о законах Австрии! Любые правила IBU не могут противоречить законодательству страны. А что конкретно предусматривает австрийское законодательство в данном случае, мне еще нужно детально изучить.

- Расскажите, как вам работалось все это время с российской стороной?
- Замечательно! Союз биатлонистов России обеспечил мне всю возможную поддержку. Как я люблю пошутить: дай бог, чтобы у меня всегда были такие клиенты (смеется). Исполнительный директор СБР Елена Аникина – очень симпатичный мне лично, профессиональный и трудоспособный человек. Мне действительно очень жаль, что все наши усилия в этот раз не принесли результата, хотя объективно я понимал – шансы не велики.